Илона Волынская и Кирилл Кащеев поддержали осеннюю ежегодную конференцию «Дни фантастики −2011», которая прошла в Киеве с 10 по 13 ноября.

14.11.2011
Нынешний наш доклад построен на принципе, который мы сами не очень любим — на противопоставлении «а вот у них, а вот у нас...». В смысле, в их прекрасном «там», в литературном забугорье, в Евросоюзах и Американских Штатах, где все хорошо, и в нашем русскоязычном «тут», где тоже все прекрасно, но слегка по другому.

ПРЕДКИ И НАСЛЕДНИКИ ВЕЛИКОГО ГАРРИ

В англоязычных странах, Германии, Франции, Испании — условно назовем «западным литературным пространством» — подростковая фэнтези популярна уже лет сорок, а может и больше. И популярность идет по-нарастающей. Это для нас первая книга Роулинг стала потрясением, а в англоязычной литературе — закономерным пиком развитием громадного направления в фэнтези. Многие издательства отказали в публикации первого «Поттера» именно в связи с заезженностью идеи. Школы волшебников обыгрывалась неоднократно, как и платформа, с которой уходит поезд в мир волшебников (идея Евы Ибботсон «Секрет платформы № 13»). Но появление «Гарри Поттера» подстегнуло развитие подростковой фэнтези еще больше. По подростковому фэнтези сняты супер-популярные блокбастеры — тот же «Поттер», «Хроники Нарнии», «Хроники Спайдервика», «Перси Джексон», «Чернильное сердце», «Золотой компас». Перечислять можно еще долго.

У нас развитие подросткового фэнтези как направления по настоящему началось только с переводом «Гарри Поттера». До этого был считай один Владислав Крапивин. Кто у нас сейчас? Э. Веркин, А. Иванов и Устинова, Т. Леванова, А. Егорушкина, Д. Суслов, И. Оловянная, ну конечно, Сергей Садов. Олег Рой с трилогией «Хранители», Марина и Сергей Дьяченко с «Ключом от королевства». Ну и мы со своей «Иркой Хортицей» и «Сивиром». Есть еще несколько имен, но в целом, отечественных авторов подростковой фэнтези можно по пальцам пересчитать. С блок-бастерами у нас тоже туго.

За рубежом общие тиражи популярной подростковой фэнтези часто превосходят издания «взрослых» авторов и читают их и дети и взрослые. У нас отечественная подростковая фэнтези — только для детей, а тиражи безнадежно отстают. Причем отстают и от переводной подростковой фэтези — тех же американцев, англичан, немцев... А ведь во «взрослой» фэнтези отечественные авторы опережают по популярности «импортных». Можно, конечно, сказать, что и во взрослой фэнтези период популярности отечественных авторов наступил не сразу, и читатель долго предпочитал «импортный продукт». Но если отечественная подростковая фэнтези станет развиваться как сейчас, для нас этот период не наступит никогда. И дело не только в литературных способностях наших авторов, не только в возможностях издательств и платежеспособности читателя, а... в моральном выборе между Добром и Злом. Не больше, не меньше.

Ж@ПА В ПОДРОСТКОВОМ ФЭНТЕЗИ

Большая часть современного фэнтези — стихийное манихейство. Авторы признают равноценность Добра и Зла. Добродетельные герои в белых незапятнанных одеждах миры не спасают! Их приканчивают на выезде из родного замка. Спасают миры небритые дядьки и задерганные тетки, тысячу раз своими принципами поступавшиеся, но зато приобретшие навыки выживания. Чтобы сделать что-то хорошее, надо быть хоть немножко плохим. Настоящие «живые» герои колеблются, их мучает совесть, у них иногда болит душа, а иногда — ухо, и наконец, они едят, пьют, писают и занимаются сексом.

Дело, конечно, не только в сексе, но именно на нем наглядно видна разница между зарубежной подростковой фэнтези и нашей.

У испанки Майте Карранса в «Войне колдуний» тетушка спрашивает племянницу: «У тебя уже начались месячные?». А дальше решается животрепещущая проблем покупки первого лифчика на начавшуюся расти грудь. Кто-нибудь действительно считает, что подростки, для которых самый важный момент — это происходящие с ними физические изменения и связанные с этим изменения в психике, не должны ничего подобного читать?

Нашим подросткам и на нашем отечественном бытовом фоне такие физиологические экскурсы нужны не меньше, чем американским. Ан, нет! Герои отечественной фэнтези — бастион чистоты и целомудрия. Максимум они хотят есть. Писать уже не хотят. Никто. А страшнее всего, когда наши авторы пытаются описать отношения мальчиков и девочек, нигде не назвав вещи своими именами! Получается как в старом школьном анекдоте, где учительница говорит: «Нет в русском языке такого слова — жопа!» «Странно, Марь Ванна, жопа есть, а слова — нет». Кстати, писать это слово в подростковой фэнтези — тоже нельзя.

Отсутствие физиологических откровений само по себе — не есть проблема. Это симптом проблемы гораздо более глубокой и фатальной для всего направления. Мы говорим о все той же проблеме Добра и Зла в самом герое. Никогда в жизни нам не приходилось сталкиваться со столь высокоморальными существами, как герои отечественной подростковой фэнтези!

ИСТОРИИ БЕЗ СТРАХА И СОМНЕНИЙ

В «Полуночниках» американца Скотта Вестрефильда девочка-телепат, свела с ума отца своего лучшего друга, вмешавшись в его разум. И всю жизнь она живет с сознанием того, что наделала. Но при этом отчетливо понимает, что не сделай она этого, папа бы ее друга скорее всего убил... Одна из сюжетных линий трилогии — это душевные коллизии ребенка, вынужденного в любом случае совершить Зло. Нету выхода из ситуации, а теперь живи, и неси ответственность за тот вариант Зла, который ты выбрала!

В отечественной фэнтези таких проблем просто не бывает. Герои — натуры невероятно цельные! Они не предают, не злятся на весь мир, не совершают целенаправленного зла, они разве что ошибаются! У них даже вредных привычек нет! Ни тебе обжиманий в кустах, ни тебе курения за школой. В большинстве случаев герои абсолютно однолинейны. Их развивать нельзя — если они хорошие, так к лучшему их не сдвинешь. К худшему? Так это же детское фэнтези, это в жизни дети становятся хуже от обид, непонимания и прочего, а в книгах для детей — ни-ни!

В результате, вот этих сугубо хороших героев авторы подростковой фэнтези вынуждены тупо волочить от пожара к потопу, от потопа к нападению разбойников, а оттуда — в пещеру к злобному магу, что-нибудь добывать!

Но и для приключений тоже есть свои ограничения!

В подростковое фэнтези нет доступа ни смерти, ни настоящему горю. Ну что герои не погибнут, это всем ясно. Но они не испытают сильную боль, не потеряют близких, а если и потеряют, то те обязательно найдутся на последней странице. Уцелеют второстепенные персонажи, и даже злодеи превратятся в что-нибудь милое, например, в зайчиков!

В «Королевстве Бараглаф» Бет Хилгартнер одну из героинь, нищую девочку, случайно попавшую в интриги высокопоставленных взрослых, пытают и убивают. Совсем убивают. Насмерть. И это страшно, это больно, это вызывает мучительное чувство беспомощности и протеста. Это вызывает сильные эмоции. Иногда кажется, что лозунг отечественного подросткового фэнтези — «Главное, чтоб дети ничего не почувствовали!».

Что мы получаем в итоге? Однолинейного героя, не способного к развитию и изменениям, не терзаемого сомнениями и колебаниями, и даже потребностью сходить в туалет. И упрощенное, картонное, не шибко страшное Зло, с которым он борется.

ДОБРО — НЕ МОЛОТОК

95% отечественной подростковой фэнтези основано на попаданчестве, когда наш ребенок попадает в некий иной мир. В то время как западные коллеги чаще всего сценой событий делают наш мир, или некий другой, но в котором герои — местные, аборигены. Почему так? Потому что в реальном мире для победы и просто для выживания иногда необходимо быть плохим!

У Холли Блэк, в ее обычном мире, где подростки подрабатывают в закусочных, живут с родителями в дешевых трейлерах, а на кухне каждое утро мама скандалит с бабушкой, победу над силами зла может принести умение воровать в супермаркете. В том же «Королевстве Бараглаф» Бет Хилгартнер победу над богатыми и имеющими власть взрослыми одерживают дети-воры и бродяги — у них свои орудия выживания. А вот для того, чтоб супергероями стали внучка профессорши со скрипочкой и начитавшийся книжек толстый мальчик приходится создавать специальное условное королевство с не менее условными злодеями. Там с помощью прекрасной музыки, опыта, почерпнутого у Дюма и Фенимора Купера, и доброты можно всех победить!

Таким образом добро представляется чем-то вроде молотка — стукнул им по злу, зло брык на бок, и лапки кверху! Никто из наших авторов не решился представить добро и благородство как тяжкую ответственность и бремя, и сказать, что за них можно серьезно поплатиться, как это сделала, например, Лене Каабербол в «Пробуждающей совесть».

В БОЯХ ЗА НЕВИННОСТЬ

Мы словно бы вышли на отчаянный бой за сохранение детской невинности. Но вот беда — дети взрослеют. А взрослея — неизбежно теряют невинность. В самом широком спектре — от чисто физиологической до невинности восприятия мира, веры в людей, справедливость, милосердие... Западное подростковое фэнтези говорит: «Да, друг, все в мире не так мило и благостно, как тебе казалось в пять лет. И взрослеть — тяжело. Но не ты первый, не ты последний, смотри, как это бывает с другими!» А наше словно хватает ребенка за руки, за ноги и орет: «Нет! Не взрослей! Смотри, какой ты милый, пока маленький! Только не взрослей!». Ну и чего мы тогда удивляемся, что грубый подросток отвечает: «А пошел ты... отечественный автор!» И уходит.

Обратите внимание, из нашего подросткового фэнтези кто может соперничать с «западниками»? Дьяченко, Садов и Емец. И дело не только в литературных достоинствах их произведений — дело в отступлении от «морального кодекса героев подростковой фэнтези». У Дьяченко главная героиня в непростых отношениях с миром, собой, окружающими. А юный некромант страдает одновременно от одиночества, страха, желания властвовать, желания любить... Именно это — сочетание Зла и Добра в героях и делает их необычайно притягательными и многогранными! В знаменитом «Мефодии Буслаеве» Емца весь сюжет построен на метаниях героя между Добром и Злом. У Садова его юными героями можно запросто проломить стену крепости, а степень самоотверженности, ума и благородства у них просто зашкаливает. Но им дозволено терять друзей, совсем, невозвратно, и мучаться этим, терпеть поражения и настоящие унижения, их предают — и не случайные прохожие, а действительно родные и близкие люди. Это делает героев — живыми и при всей фантастичности сюжета позволяет читателю примерить их духовные метания на себя.

Поймите нас правильно, мы не предлагаем прекратить писать изящные, красочные, добрые сказки о чудесных ребятах. Мы говорим о разнообразии и альтернативе. На каждую историю о хороших детях, должна быть хоть одна — о настоящих.